Поиск по сайту:
Приверженность принципам
/ 09.12.2013
АНТЮФЕЕВА Галина Михайловна
Люди старшего поколения, особенно интересующиеся политикой, наверняка помнят, какой общественный резонанс во время перестройки имела опубликованная в газете «Советская Россия» статья химика-технолога, публициста и политика Нины Андреевой «Не могу поступаться принципами». В горбачевской «перестройке» она увидела орудие уничтожения СССР. К сожалению, ее обеспокоенность оправдалась, и мы потеряли великую державу. Но вспомнила я этот факт новейшей российской истории не ради политических аналогий, а только в качестве яркого примера приверженности принципам.

Более года во властных структурах, в обществе обсуждается тема модернизации Уголовного кодекса. Если заглянуть в глубинную сущность продолжительного спора между президентом и Верховным Советом, то условно его можно обозначить двумя словосочетаниями «сроки давности» и «закон обратной силы не имеет». Между ними и лежит «водораздел» спорящих сторон. Насколько большинство парламентариев приемлет первое словосочетание, настолько принципиально отвергает второе. Вот почему я вспомнила статью «Не могу поступаться принципами». В этих словах – суть принципиальной позиции большинства депутатского корпуса, то и дело отвергающего предложение главы государства распространить действие срока давности привлечения к ответственности за совершение особо тяжких преступлений на правоотношения, возникшие с 1 января 1993 г.

Благодаря «усилиям» официальных масс-медиа депутаты превращены журналистами, умело манипулирующими общественным мнением, в «защитников убийц». Да чего мы хотим от «вольных публицистов», если, стоя на парламентской трибуне, примерно об этом заявляет и руководитель одной из силовых структур республики. Журналисты, представляя позицию наших оппонентов, обращаются, прежде всего, к эмоциям и чувствам, к справедливому гневу пострадавших от преступных посягательств людей. Но информация подается таким тенденциозным образом, что несогласных со вступлением закона в действие «задним числом» общественное мнение автоматически записывает в пособников убийц, растлителей малолетних и прочих преступников. В репортажах по этому поводу никаких полутонов, только белое и черное, кроме заказных – никаких альтернативных точек зрения. Особенно этим грешат телевизионщики, использующие бессмертные слова Достоевского о «преступлении и наказании».

Мне напоминает это «охоту на ведьм», поиск «врагов народа». Подобных примеров в нашей недавней общей истории было немало. Вы скажете, что я передергиваю и сгущаю краски. А как лично я могу расценивать публикацию в газете одной из некогда авторитетных общественных организаций моего портрета и портретов моих коллег, проголосовавших за отклонение законодательных инициатив главы государства по поводу сроков давности? Наверное, осталось лишь указать общественности домашние адреса депутатов-«отщепенцев» да выдать ордера на арест за публичное нежелание допустить нарушения международных правовых норм, к которым, безусловно, относится и ставший камнем преткновения принцип «уголовный закон обратной силы не имеет».

Официально заявляю, что в дискуссии по модернизации Уголовного кодекса точек соприкосновения у депутатов Верховного Совета и президента больше, чем разногласий. Мы считаем, что высшей ценностью является жизнь человека, что никто не вправе посягать на нее и лишать ее человека по своему усмотрению. Мы уверены, что преступник должен быть наказан. Но правовыми методами. Давайте при принятии такого рода судьбоносных решений руководствоваться не только эмоциями, но и разумом. Единственная законодательная норма, с которой большинство депутатского корпуса никак не может согласиться, – это придание уголовному закону обратной силы. Если это произойдет, это будет означать игнорирование незыблемого принципа уголовного права, началом крушения нашей правовой системы, основ правового государства. Им пользуются во всем мире, им никто не манкирует. Неужели нам недостаточно укоренившихся в сознании международного сообщества благодаря иностранным СМИ стереотипов типа «черной дыры», «гуляй-поля»? Мы что, хотим, чтобы нас еще характеризовали как «территорию беззакония»?

Оппоненты, озвучивая свои доводы посредством медийной трибуны, ссылаются на международный опыт, перечисляют целую группу стран, где сроки давности не действуют. Но при этом умалчивают, что эта норма вводилась в них не задним числом, а с момента ее принятия.

Что еще примечательно, в названной группе государств, где не действуют сроки давности, нет ни одной страны СНГ, в том числе России. Как же в таком случае быть со взятым нами стратегическим курсом на гармонизацию приднестровского законодательства с российским? Более того, как быть с избранным геополитическим евразийским вектором нашего развития и мнением приднестровцев, высказавшихся на всенародном референдуме за независимость и дальнейшее присоединение к России?

Рефреном многочисленных телепередач и публикаций является фраза правоохранителей «Из-за того, что действуют сроки давности, мы не можем привлечь виновных к ответственности». При этом с телеэкрана не приводится никаких конкретных фактов, подтверждающих эти заявления. В тех документах, что представлялись в законодательный орган в пакете с законодательной инициативой об исключении из правового поля сроков давности за определенные виды преступлений, также не указано ни одного конкретного примера, когда уголовное дело по статье «убийство» было прекращено по истечении срока давности либо когда суд применил срок давности, освободив подозреваемое лицо от наказания. Получается, что подобных случаев не было. А ведь по действующему законодательству по особо тяжким преступлениям, за совершение которых санкциями статьи предусмотрены смертная казнь или пожизненное лишение свободы, решение о том, применять или не применять срок давности принимается судебными инстанциями. Поэтому остается непонятным, на чем базируется ажиотаж, а также то упорство, с которым то и дело инициируются все новые и новые законопроекты, направленные на отмену сроков давности и введение этих правовых норм с 1 января 1993 г. Кроме того, в соответствии с положениями вступившего в действие с 22 июля 2002 г. Уголовного кодекса ПМР, срок давности за убийство составляет 15 лет. По действующей до этого редакции УК МССР это срок равнялся 10 годам. Эти цифры в телепередаче «Преступление и наказание» и спутали ее авторы.

Из уст героев передачи из числа сотрудников правоохранительных органов звучит также фраза «Подозреваемые порой остаются безнаказанными». Парируя эти слова, так и подмывает спросить: «А может, правоохранительным органам необходимо тщательнее работать, чтобы подозреваемые не оставались вне взора Фемиды, а результаты своих расследований почаще передавать в судебные инстанции?» Тем более что в соответствии с нормами действующего законодательства, в случае если возбуждено уголовное дело и подозреваемое в совершении тяжкого преступления лицо объявлено в розыск, течение срока давности приостанавливается. В связи с этим некомпетентные, но популярные разглагольствования о том, что подозреваемый (а преступником человека вправе объявить только суд), покинув пределы нашей республики, избежал наказания, не выдерживают критики.

Даже если гипотетически допустить вариант, при котором большинство депутатов Верховного Совета согласится с доводами президента и распространит действие закона «О внесении изменений в Уголовный кодекс ПМР» на правоотношения, возникшие с 1 января 1993 г., реализовать его нормы на практике будет невозможно. Принятие поправки президента приведет к правовой коллизии в уголовном законодательстве и противоречиям как действующему законодательству ПМР (статье 8 и 9 УК ПМР), так и общепризнанным международным сообществом принципам уголовного права. Следствием этого может стать юридическая вакханалия, поскольку на момент совершения обозначенного в законопроекте преступления, на которое предлагается не распространять сроки давности, на территории Приднестровья действовали нормы Уголовного кодекса МССР (до 2002 г.). В этом случае следственные и судебные органы в части преступности и наказуемости деяний должны будут руководствоваться положениями УК МССР, то есть законодательством, действовавшим на момент совершения преступления, так как преступность и наказуемость деяния определяется уголовным законодательством, действовавшим на момент совершения преступления. И это еще одна безусловная юридическая аксиома. Ее подтвердил и Конституционный суд ПМР, являющийся органом конституционного контроля, в своем Постановлении от 9 декабря 2003 г. В частности, в пункте 6.1 этого документа отмечается: «Указанная норма содержит прямой запрет, касающийся придания закону обратной силы, что соответствует принципам справедливости и гуманизма».

Предложение президента относительно придания данному закону обратной силы, распространив его действие на правоотношения, возникшие с 1 января 1993 года, идет вразрез с фундаментальным принципом уголовного законодательства, обозначенным, в частности, в статье 9 Уголовного кодекса ПМР, которым предусмотрен запрет на придание уголовному закону обратной силы, если он устанавливает преступность деяния, усиливает наказание либо иным образом ухудшает положение лица. Этот принцип относится к числу неопровержимых положений юридической теории и практики, сформировавшейся в ходе длительной эволюции права, он воспринят в качестве международно-правового стандарта всеми современными правовыми системами.

Данный принцип содержится не только в уголовном законодательстве Приднестровья, а и в основных законах некоторых стран СНГ, их уголовном законодательстве, а также в признанных обязательными для применения в Приднестровье международных актах, в частности, Всеобщей декларации прав человека, Декларации прав и свобод человека и гражданина, Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод.

В заключение хотелось бы акцентировать внимание на том, что Приднестровская Молдавская Республика – правовое государство, в котором все органы государственной власти должны гарантировать людям законность и справедливость. На этой позиции стояли и будут дальше стоять депутаты Верховного Совета. А принятие предложения президента о придании положениям о неприменении срока давности обратной силы повлечет не только грубое нарушение общепризнанных международных принципов уголовного права, но и может настежь открыть двери для различного рода злоупотреблений со стороны правоохранительных органов.

Ведь если на протяжении 15-20 лет отсутствовали какие-либо факты, свидетельствующие о виновности того или иного лица в совершении преступления, есть все основания поставить под сомнения внезапно всплывшие после стольких лет доказательства того или иного деяния, которыми, как апеллируют следственные органы, как правило, являются только признательные показания того или иного лица и чудесным образом вспомнивших события 20-летней давности свидетелей. Как зачастую получаются эти признательные показания, ни для кого не секрет. Ежедневно в адрес Верховного Совета поступают обращения лиц, рассказывающих о методах их получения, а также об иных «правилах игры», применяемых нашими органами. В этой связи невольно вспоминаешь старую, знакомую всем поговорку – «от тюрьмы и от сумы не зарекайся», а также факт незаконного осуждения к смертной казни другого лица (который, кстати, дал признательные показания) за преступление, совершенное известным маньяком Чикатило.

А ведь завтра на месте такого «преступника» могут оказаться ваши дети, мужья, родственники.

В этой связи призываю всех разумных людей, которых еще волнует состояние законности в нашем государстве, осмыслить озвученные мной доводы и реально оценить всю абсурдность искусственно создаваемого ажиотажа вокруг вопроса, связанного со сроками давности привлечения к уголовной ответственности и приданием этому закону обратной силы. Ведь на сегодняшний день и так имеются все возможности привлечь к уголовной ответственности лицо, совершившее убийство 20 лет назад, надо просто хотеть применять закон – и применять его правильно.


Галина Антюфеева, председатель Комитета по законодательству, правоохранительным органам, защите прав и свобод граждан.